Духовное руководство по учению преподобного Паисия Нямецкого

Духовное руководство по учению преподобного Паисия Нямецкого примененное и раскрытое в жизни его последователей

Когда мы говорим о духовом руководстве то зачастую представляем себе взаимоотношения духовного отца или духовника со своими чадами, взаимоотношения построенные на полном, беспрекословном послушании, а иногда даже слепом безоговорочном выполнении каждого слова, как какого-либо указа. Однако, это не всегда оправдано и мы встречаемся с другой точкой зрения как в Священном Писании,так и в учениях Святых Отцов. Она выражается в сотрудничестве или взаимопомощи. Об этом уже ясно говорит в своем соборном послании апостол Иаков: «Так исповедуйтесь же в грехах своих друг перед другом и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться». Иак. 5:16.

В этом году празднуется тысячелетие русского или славянского присутствия на Афоне. Среди плеяды преподобных отцов, связанных с Афоном особенное место занимает преподобный Паисий Нямецкий (Величковский) (1722-1794). Он значительноевремя провел на Афоне17 лет (1746-1763), и опыт который он там получил, способствовал его становлению как руководителя, мыслителя, переводчика, писателя и в особенности духовника-старца. Однако, его старчество особое. Почему? В учениях преподобного Паисия мы встречаем потрясающее по своей глубине и силе объяснение такого понятия как «сподвижничество». Что это означает?

sfantul_cuvios_paisie_de_la_neamt_8Сподвижничество или соработничество это поведение, деятельность чьего-либо сподвижника; помощь, содействие в чём-либо в данном случае в духовном руководстве. Важным для Православия и для духовного делания словом и понятием является и родственное древнегреческой энергии слово ἡ συνεργία – синергия, которое переводится на русский как «содействие», «сотрудничество», «соработничество».

Особенное ясно преподобный пишет о сподвижничестве в своих письма к полтавскому иерею Димитрию, которого он называет возлюбленным другом, благоговейнейшим иереем, господином и отцом. О. Димитрий был другом детства прп. Паисия и поддерживал с ним связь, желая выбрать монашеский путь. Как мы узнаем позже, это не было так легко сделать как в свое время преподобному. Сохранилось два письма, отправленные в Полтаву. Оба были написаны из Драгомирнского молдавского монастыря: первое в 1766 и второе в 1772 годах.

Чтобы лучше понять преподобного и его подход к такому виду духовного руководства, он делает некоторые биографические заметки, раскрывая свои собственные духовное поиски, трудности с которыми столкнулся и сделанные выводы. Я зачитаю отрывки из первого и второго писем, чтобы нам лучше понять смысл и значение принятых решений:

«Да знает твое Боголюбие, что когда вышел я из мира с неизреченной ревностью — что тебе самому небезызвестно[1] — к тому, чтобы в монашестве усердно служить Богу (Бог знает, отец, я не лгу), то не сподобился в юности моей и в начале моего монашества даже и следа видеть чьего-либо здравого и правого рассуждения, совета и учения, согласного с учением святых отцов, о том, с какого чина мне, новоначальному и неискусному, начать свое бедное монашество и с каким образом мыслей. Ибо когда я вначале вступил в один пустынный монастырь, где и начало монашеского образа по неизреченному благоутробию Божию удостоился получить[2], то не сподобился увидеть или уразуметь хоть какой-нибудь след чьего-либо здравого наставления о том, что такое послушание, и в какой силе и с каким разумом оно совершается, и какую сокровенную пользу в себе имеет и послушнику приносит. Потому что ни сам игумен, ни мой восприемник и старец никакого наставления мне об этом не преподали, ибо они постригли меня без всякого подобающего новоначальным искуса, состоящего в отсечении своей воли и рассуждения, и оставили меня жить без всякого духовного руководства. Ибо восприемный мой отец после моего пострижения одну лишь неделю прожил в обители и ушел из нее (куда — неведомо мне и до сих пор), сказав мне только следующее: «Брат, ты грамотный, как тебя Бог научит, так и живи».

Итак, оставшись никем не руководимый, как овца без пастыря, я начал скитаться повсюду, ища, где обрести для души своей пользу, покой и руководство, и не обретал до тех пор, пока не достиг тихого и небурного пристанища Святой Горы в надежде хотя бы там получить для души своей некую отраду. Но и там, когда я туда пришел, мало оказалось братьев из нашего российского народа, к тому же знающих Святое Писание, то есть грамотных.

Итак, желаемого руководства для души моей не сподобившись получить, сидел я в одной келии[3] в мнимом уединении некоторое время и, положившись на Божий Промысл о бедной моей душе, начал читать понемногу отеческие книги, беря их у своих по Богу благодетелей, в сербской (Хилиндарской) и болгарской (Зографской) обителях, и читал внимательно.

Тогда, поскольку Господь вразумил меня, слепого, я словно в зеркале увидел, как и каким образом подобало бы мне бедное мое монашество начинать, и уразумел, сколь великой благодати Божией я лишился по своему невежеству, не предав себя душой и телом какому-нибудь искусному отцу в послушание, ни от кого на такое святое дело не сподобившись получить наставления. И понял я, что мое бедное мнимое безмолвие — не моей меры, но жить наедине есть дело совершенных и бесстрастных, и далее был я в недоумении о том, где бы мне предать себя в послушание, о котором много раз, как дитя по умершей матери, воздыхал и плакал. Но не найдя по многим благословным причинам, где бы жить в повиновении, задумал я царским путем проходить свою жизнь с одним единомысленным и единодушным братом: вместо отца иметь нам своим наставником Бога и учение святых отцов, повиноваться и служить друг другу, иметь единую душу и единое сердце, всё к поддержанию своей жизни иметь общее, зная, что этот путь монашества засвидетельствован святыми отцами на основе Святого Писания. А поскольку Бог помог такому моему благому намерению, пришел на Святую Гору во всём единомысленный со мной брат[4], в общине нашей первый, который даже и доныне, по благодати Христовой, в живых пребывает, и начал жить со мной единодушно. И таким образом, по благодати Христовой, душа моя обрела отчасти некую отраду и многожеланный покой, поскольку и я, окаянный, сподобился видеть хотя бы некий след пользы от святого послушания, которое мы друг к другу имели через отсечение нашей воли, вместо отца и наставника имея учение святых отцов наших и повинуясь друг другу в любви Божией»[5].

Так описывает свои духовные поиски преподобный. Я специально цитировал полностью это место, чтобы показать с какими препятствиями и сложностями он столкнулся. Этот вопрос остается актуальным и каждый, кто искренне ищет духовного руководства рано или поздно сталкивается с этим. Очень интересно проследить и то,какие советы дает старец Паисий о. Димитрию по поводу того так следует принимать жизненно важные решения. Об этом читаем уже во втором письме, написанном через 6 лет, возможно после чего о. Димитрий окончательно  определился с выбором монашества.

«Во-первых, превозлюбленный, следует тебе с данной тебе Богом помощницей (супругой) иметь об этом духовный совет, поступая с ее на это дело позволения. Во-вторых, должно детей своих законно и по Богу устроить. В-третьих, что самое главное, нужно у Преосвященнейшего архипастыря, если бы Дух Святой вдохнул в святое его сердце согласие на это, испросить: тебе — на такое святое дело благословение, а для паствы твоей — после тебя искусного пастыря»[6].

Последние слова, я подчеркнул и конечно, хочу сделать небольшое объяснение. Преподобный, как никто другой, понимал, что не всякий священник может быть искусным пастырем и духовным руководителем. В идеале это, чтобы на каждом приходе служил искушенный, опытный духовник и все прихожане могли у него исповедоваться. Но это не всегда так, иногда бывает очень сложно как священнику, так и прихожанам наладь правильное духовное руководство. В современной практике у греков и румын, принимать исповедь и становиться духовником может только священник, который получает на это благословение от архиерея после 10, 15 лет служения в священном сане. У нас в монастыре тоже не сразу дают послушание на духовничество, но после определенного времени, когда священник приобретет соответствующий опыт пастырской деятельности, хотя это всегда сложно определить кто и каким опытом обладает. Например в 1888 году, игумен Андроник пишет архиепископу Сергию рапорт в котором просит его дать благословение еще трем иеромонахам Сильвестру, Герману (Еремчой) и Никанору исповедовать паломников так как «только один иеромонах Иосиф (Иоасаф?), которому благословлено исповедовать приходящих богомольцев, часто по болезни своей не может исполнять этого»[7].

sf paisie1Во всяком случае, по греческой традиции, вначале духовнического служения полагается совершить определенный чин и прочитать соответствующие молитвы.В «Архиератиконе» имеется чин поставления духовника (τάξις ϒενομένη εἰς τὸ ποιεῖσθαι Πνευματικὸν), состоящий из обычного начала, молитвы: Κύριε ᾿Ιησοῦ Χριστέ, ὁ Θεὸς ἡμῶν, ὁ τῷ Πέτρῳ… (Господи Иисусе Христе, Боже наш, Петру…), евангельского чтения (Ин 20. 19-23) и заключительного благословения (со словами: «Благодатью Всесвятого и закононачального Духа проручествуется (имярек) в духовника») (᾿Αρχιερατικόν. Σ. 152-153). Наставления духовнику обобщены прп. Никодимом Святогорцем (1849-1809)современником преподобного Паисия (᾿Εξομολοϒητάριον. Βενετια, 1885).

Предостережения и советыпреподобного Паисия о духовничестве очень ценны и остаются актуальными. Нужно иметь ввиду, что преподобный среди своих современников почти не встречал опытных наставников. Об этом он так же в письме к о. Димитрию пишет: «В нынешние же лютые времена, когда до крайности оскудело число подобных наставников — что многого плача и рыдания достойно»[8]. Однако, преподобный не советует опустить руки и предаться духовному расслаблению.  Читаем далее «если бы какие ревностные из иноков (и мирян) захотели в таком общежительном житии Богу угождать, то им учитель и наставник — Сам Бог и для чтения предназначенное слово тех преподобных отцов, общежительных наставников, по Божию Промыслу даже и доныне сохраненное»[9]. Преподобный указывает на три пути в монашестве: уединение (путь совершенных), небольшие общины (царский путь) и общежитие (кратчайший и легчайший путь). Но это может быть применено и к семейной жизни. Особенно второй путь, называемый царским. Важно здесь подчеркнуть, что преподобный увещевает о. Димитрия, даже имея твердое желание, в данном случае к монашеству, не делать этого без совета супруги. Он называет ее «Богом данную тебе помощницей». Т.е. преподобный указывает на нее как на сподвижницу и соработницу, не только в домашних делах, но и в духовных поисках, в данном случае, в желании вступить на монашескую стезю. Думаю, что это важно иметь ввиду и женам, и мужьям.

Вернемся к житийным, примерам имевшим место в Нямецкой и, особенно, в Ново-Нямецкой обителях.

С 1779 до самой смерти, преподобный проживал в Нямецкой Лавре, где и был похоронен, получив название Нямецким. Свой изначальный принцип соработничества он утвердил в этом монастыре, наставляя новоначальных и приходивших к нему поучиться братий. Его ученики, выходцы из Нямецкой Лавры возродили старчество на православном Востоке, в особенности в России. Наверное всем нам известны такие обители как Оптина Пустынь, Валаамский монастырь, Зосимова Пустынь. Известность они получили после поселения нямецких иноков, учеников преподобного Паисия. В жизни двух последователей преподобного:архимандрита Андроника (Поповича)и схиеромонаха Феофана (Кристи)это особенно ярко выражено.

Феофан и Андроник стоят у истоков Ново-Нямецкой обители. Хотя разница в возрасте у них 8 лет (1812 и 1820), но жили они как братья-близнецы во всем поддерживая друг друга. Феонфан был родом из Сучавы, получил хорошее образование, в румыно-немецкой школе города. Прекрасно владел греческим, французским, русским, естественно немецким и румынским. Вел обширную переписку и обладал незаурядными административными способностями. Андроник был из села Лунгань близ Тыргу Фрумос, рано осиротел, мать скончалась когда ему было 9 лет, а отец, когда ему было 11. После этого он был взят на воспитание в Нямеций монастырь, где проживали его четверо дядей и дедушка, мамин отец. Получил начальное образование у сельского учителя и в родительском доме.Его отец был священником.В монастыре он сумел сформироваться как летописец, духовный писатель и переводчик. В формулярной ведомости, составленной на каждого насельника и предоставленной в Кишиневскую епархию в 1882 году, сохранилась очень интересная строка, раскрывающаяих род занятий и монастырских послушаний. Напротив Феофана записано: «читает, поет и пишет по-молдавски очень хорошо. По-русски и по-гречески хорошо. Умеет вязать чулки»[10]. Напротив Андроника читаем: «Читает, поет и пишет по-молдавски хорошо, по-русски изрядно. Переплетчик и изготавливает монашеские глобуки»[11].

Для обоих жизнь в монастыре под началом учеников преподобного Паисия явилась фундаментом духовного делания и сближением с братьями в деле соработничества и взаимопомощи в духовном руководстве. Они провели почти всю осознанную монашескую жизнь вместе, претерпевая все ее сложности и трудности, как в материальном так и в духовном плане. А трудностей было много:

— секуляризация монастырских именийв 1859, с распоряжения Александра Иоанна Кузы,

— побег в Бессарабию 1860,

— страх быть выдворенным из России,

— устройство Ново-Нямецкого монастыря 1862-1864,

— ропот и бунт некоторых братий 1862-1863,

— отстранение о. Феофана от управления монастырем 1875-1881.

— болезни и лишения.

Я зачитаю три отрывка, самых ярких, из жизни отцов Андроника и Феофана, записанными насельником Ново-Нямецкого монастыря, впоследствии митрополитом Бессарабским Гурием (Гросу) в начале ХХ века в его монографии «История Ново-Нямецкого монастыря». Первый относится к побегу из Румынии, второй к первому испытанию на новом месте в 1862 году, и третий, ко времени отстранения о. Феофана он управления монастырем.

«Сердце мое объято в эти дни несказанною скорбью, пишет о. Андроник в своих воспоминаниях. Я знал, что отныне навсегда расстаюсь со своей родиной, где я родился, просветился святым крещением и где начались мои страдания. Расстался я навсегда со святым монастырем, в котором с детства возрастал телом и духом, был пострижен в монашество, затем в великую схиму, где я удостоился быть рукоположенным во иеродиакона, затем во иеромонаха и назначен был духовником[12], где я нес во славу Божию различного рода послушания, иногда очень тяжелые… а теперь? Теперь я бродяга, без паспорта! За что? Что я сделал такого что могло бы служить причиною моего бегства? О Боже! Тяжело сознавать себя беглецом! Тяжело расставаться с родиною и со св. Лаврою – духовною материю моею. Но видно на то воля Божия»[13].

Этот побег как и устройство Ново-Нямецкой обители было сделано с одной целью сохранить устав и дух преподобного Паисия, который заключался в изучении, переводе и толковании Святых Отцов, служении на двух языках (славянском и румынском) и духовном руководстве.

Второй отрывок: «Но как в пшеницы растут плевелы, как среди апостолов оказался предатель, так и в настоящее время из среды братии дьявол подвиг некоторых неискушенных в монашеской жизни, развращенных нравом, душевные, не имеющие духа (Иуда 1, 9), устремляющиеся на различного рода безобразия. Они обрушились прежде всего на о. Андроника, называя его обманщиком и виновником всех этих несчастий, испытываемых ими подобным же образом ругали о. Феофана. Они возмущали братию, говоря, что только Феофан и Андроник знают, что делают, а им ничего не показывают, что напрасно ждут устроения какого-либо монастыря: все это только обман, посему они идут искать другого места»[14].

И третья цитата: «Велико испытание постигшее о. Феофана, посвятившего все свои труды, всю свою жизнь основанию обители – увидеть себя устраненным от дела, которому служил, отчужденным от того дома, который он воздвиг, перенеся большие беспокойства, невзгоды и лишения, рассуждает о. Андроник. Какое горе неутешное и скорбь безграничная охватили бы другую душу, менее испытанную в борьбе! Но о. Феофан с веселым лицом, с благодарностью к Богу и Пречистой Его Матери оставил игуменские келии и перешел в другую. По прежнему продолжал он свои обычные послушания, чтения Слова Божия, пения и чтения на клиросе, службу в алтаре и другие послушания…»[15]

Это устранение явилось и для Андроника великим испытанием, так как устройство монастыря было их общим делом. По своей скромности он не описывает своих собственных переживаний и страданий,  это само собой разумеется. Самое печальное было то, что обвинили их в растрате, разбазаривании монастырской казны, что не было верно. Они боролись сохранить духовные устои, а встречались с вполне мирскими сложностями, исходившими от власть имущих церковных и светских управленцев. Один из ктиторов монастыря, князь Дабижа, справедливо возмущался: «Когда о. Феофан пожертвовал в пользу казны монастырские доходы и, кроме того, значительную сумму на учреждение стипендий в семинарии (и женское духовное училище, по 2500 рублей в год), тогда никто не оспаривал его права распоряжаться монастырским имуществом»[16].

Невзирая на все эти препятствия и сложности, духовная жизнь в обители протекала мирно и привлекала многих молодых людей и даже монахов из других монастырей под духовное руководство Феофана и Андроника.

Приведу несколько примеров. Иеродиакон Калистрат из Продромского румынского скита на Афоне отправляет в 1873 году два письма о. Андронику, в которых излагает свои злоключения и просьбу принять его в Ново-Нямецкий монастырь[17]. Ранее с Афона приехал и послушник Георгий Иеремчой, будущий архимандрит Герман, третий настоятель. Он до прихода в Ново-Нямецкий монастырь три года прожил в скиту св. Прор. Илии, на Афоне и год в Иерусалиму на послушании у епископа Кирилла (Наумова), начальника Русской Духовной Миссии.

В 1882 году, в монастыре проживали 47 насельников[18], среди них 15 выходцев из Румынии, один болгарин, из колонистов, и греческий архимандрит Самуил Дескопуло. В своем духовном завещание от 1882 и 1885 годао. Самуил пишет, что «1. Состояния как денежного так и недвижимого не имею, все же что может найтись после моей смерти все это оставляю в монастыре Ново-Нямецком, за то что приняли меня гостеприимно и я нашел свой покой (98 руб. 70 коп, 2 Креста: архимандритский и бронзовый, золотые часы и медаль[19]). 2. Исполнителем моего настоящего завещания назначаю моего духовного отца игумена Феофана и всех святых отцов находящихся в сказанном монастыре у которых находится все мое имущество, какое бы не оставил…. Прошу святых отцов похоронить меня как простого монаха без всяких церемоний»[20].

Интенсивной и очень интересной была переписка патриарха иерусалимского Никодима[21] с о. Феофаном и Андроником. После избрания и назначения Андроника, настоятелем монастыря, он пишет ему: «Вверенная управлению Вашему обитель для нас незабвенна в особенности по ея благоговейному настроению. Да осеняет ее от ныне и до века покров Святого Духа Утешителя»[22].

В 1883 году скончался схиигумен Феофан. В метрической книге об умерших записано, что перед смертью исповедовался и приобщился святых Христовых Таин. Принявший исповедьбыл его собрат и сподвижник, архимандрит Андроник[23]. На погребение приехал и архимандрит архиерейского дома в Кишиневе, о. Варсонофий. Однако, надгробное слово было произнесено о. Андроником: «прелюбезный отче Феофане, оставил ты нас, своих духовных детей, сиротами; не узрим больше лица твоего, не услышим больше рассудительных, душеспасительных поучений и увещаний. Не увидим больше ревности твоей, которая для некоторых недомысленных казалась жестокостью. Нет! Ревность твоя была по Боге, для предотвращения каких-либо беспорядков и не происходила от злости, как ты мне сам говорил и как многие понимали это… Ты имел ввиду исключительно благо новосозданного тобою монастыря, поэтому употреблял для этого все способы: сколько раз ты проливал слезы, обнимал, целовал братьев, умоляя их соблюсти мир и тишину и не допускать беспорядков»[24]. Это замечательные слова свидетельствующие о братской любви, совете, сотрудничестве между ними, как и между остальными братьями монастыря.

Близкая, тесная связь прослеживается между архимандритом Андроником и митрополитом Сергием (Ляпедевским)[25]. Им он был возведен в сан игумена в 1885 году и утвержден в должности настоятеля[26]. В архиве Ново-Нямецкого монастыря сохранилась их переписка, где они обсуждают текущие монастырские дела, постриги, хиротонии, встречи гостей и другие материальные и духовные вопросы[27].

Таким образом, мы видим что духовное соработничество между  Феофаном и Андроником имело огромное значение не только для них лично, но и для братии монастыря, для их современников лиц духовного чина и мирян.

В заключение предоставленной темы, хочу привести слова преподобного Паисия касающиеся духовников и священников. Думаю они будут полезны для всех тех кто ищет путь богоугодной жизни и стремится руководствоваться духовными советами и наставлениями. «В нынешние же времена отнюдь не повелевают святые отцы кому-либо от себя братию поучать, но только от Писания Святого и от учения преподобных отцов, которые Духом Святым познав тайны и силу Писания Святого и по благодати Духа предузнав немалое оскудение здравого учения и истинных наставников среди иноков в эти последние времена, тем же Духом Святым будучи побуждаемы, написали святое свое и душеполезное учение для нашей вечной пользы и назидания, для утверждения и руководства на пути спасения. И в нынешние времена наставники монахов и сами их ученики, держась этого учения со смиренномудрием и страхом Божиим, как сами не погрешат в отношении своего спасения, так и слушающие их»[28].

Доклад был прочитан на пятничных встречах при кафедральном Трех Святительском соборе Корсунской епархии, 10 июня 2016 года, иеромонахом Иосифом (Павлинчук).

[1]Возможно они вместе учились и обсуждали вопрос монашества в бытность семинаристами в Киевской Духовной академии 1735-1739. Прим. автора.

[2]Монастырь Медведково. Это был второй монастырь в котором подвизался преподобный и был пострижен в рясофор с именем Платон, иеромонахом Никодимом. Прим. автора.

[3]В келии пророка Божия Илии, относящейся к монастырю Пантократор. Прим. автора.

[4]Виссарион, из Цара Ромыняскэ. Прим. автора.

[5]Письмо первое к иерею Димитрию 1766 год.http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Velichkovskij/pisma-iereju-dimitriju

[6] Там же.

[7]ANRM. F. 2119. Inv. 1. D. 103. F. 4.

[8]Письмо первое к иерею Димитрию 1766 год.http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Velichkovskij/pisma-iereju-dimitriju

[9]Там же.

[10] ANRM. F. 2119. Inv. 1. D. 31. F. 815.

[11]Ibidem.

[12]Подчеркнул это место чтобы показать, что духовничество было особое монастырское послушание которое давалось только опытным иеромонахам. Прим. автора.

[13]Гурий Гросу, архимандрит. История Ново-Нямецкого монастыря. Кишинев, 1911. Стр. 71.

[14]Там же, стр. 75.

[15]Там же, стр. 127.

[16]Там же, стр. 128.

[17] ANRM. F. 2119. Inv. 1. D. 26. F. 76-79.

[18]Ibidem. D. 31. F. 829 (verso).

[19]Ibidem. D. 112. F. 2.

[20]Ibidem. F.  18 (verso).

[21] Патриарх Никодим (греч. Πατριάρχης Νικόδημος ο Α’; в миру — Нико́лаос Цинцо́нис, греч. Νικόλαος Τσιντσώνης; 18 (30) ноября 1828, Константинополь, Османская империя — 5 (18) февраля 1910, Халки) — епископ Иерусалимской православной церкви; с 1883 по 1890 годы — 135-й Патриарх Иерусалимский и всея Палестины.  Биография[править | править вики-текст] Родился 18 (30) ноября 1828 года в Константинополе, в православной греческой семье.  Начальное образование получил в школе при Константинопольской патриархии, а позднее окончил Богословскую школу на острове Халки. Работал учителем в одной из православных школ Иерусалима, а вскоре посвящён в сан диакона (через год возведён с сан протодиакона).  В 1859 году был возведён в сан архимандрита, а в 1860 году получил почётное назначение управляющего имениями Святогробского братства в Бессарабии. Состоял в переписке со многими высокопоставленными лицами в Санкт-Петербурге.  В 1872 году был отозван в Иерусалим, где назначен великим драгоманом Иерусалимской патриархии. При разгоревшемся противостоянии греков и арабов, был командирован патриархом Иерусалимским Прокопием II в Акру для умирения враждующих сторон.  В 1877 году был командирован в Москву на пост настоятеля Иерусалимского подворья и представителя Иерусалимского патриарха в России. Митрополитом Новгородскит и Санкт-Петербургский Исидор (Никольский) возглавил его хиротоню во епископа Фаворского.  4 августа 1883 года получил извещение из Иерусалима о заочном избрании его на кафедру патриарха Иерусалимского.  Вступивши на престол, он начал бороться с активизировавшейся католической и протестантской миссионерской деятельностью в Палестине, и преуспел в этом, удержав многих из своей паствы в лоне Православия, и даже обратив некоторых католиков и протестантов.  В 1885 году предпринял осмотр территории всей Палестины. По возвращении в Иерусалим, ходатайствовал перед османским правительством о присоединении святынь, находящихся во владении мусульман, к владениям православных.  За период своего предстоятельства построил и восстановил значительное количество храмов и монастырей, почти вдвое увеличил число народных школ.  30 июля 1890 года оставил свой пост и удалился на покой на остров Халки. До своей кончины получал пенсию от Иерусалимской патриархии (около 5 тысяч рублей в год) и такую же сумму из России (на основании указа Императора Александра III из его личных средств). От пенсии в размере 50 лир (около 450 рублей) ежемесячно, предложенной от имени султана, отказался.  Скончался 5 (18) февраля 1910 года на острове Халки.

[22] ANRM. F. 2119. Inv. 1. D. 72. F. 29-30.

[23]Ibidem. D. 80. F. 4.

[24]Цит по Гурий Гросу …. Стр. 137.

[25]Митрополит Сергий в миру Николай Яковлевич Ляпидевский или Ляпидевский-Каркадиновский; 9 (21) мая 1820, Тула — 11 (23) февраля 1898, Санкт-Петербург) — епископ Русской православной церкви, архиепископ Кишиневский и Хотинский (1882-1891) митрополит Московский и Коломенский (1893-1898). Духовный писатель. Магистр богословия. Почетный член Императорского Православного Палестинского Общества. Прим. автора.

[26] ANRM. F. 2119. Inv. 1. D. 26. F. 2-3.

[27]Ibidem. D. 92.

[28]http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Velichkovskij/pisma-iereju-dimitriju

Comentarii

Related Post

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *