План:
1. Вступление
2. Богословское осмысление свободы
3. Моральное (нравственное) осмысление свободы
4. Проблема ответственности
5. Заключение.
Предложенная тема, одна из самых сложных в творческом мире ибо, затрагивает глубинные, извечные вопросы духовного бытия. Прежде чем перейти к осмыслению данной темы, попытаемся понять проблематику, которая заложена в самом названии темы, то есть ту интригу, возможность которой мы подразумеваем в сопоставлении двух философски наполненных терминов: свобода и вседозволенность. Предметы обсуждения, которые отсюда вытекают, могут иметь совершено разные интерпретации.
На этой основе возникают справедливые вопросы, которые и были сформулированы организаторами кинофестиваля: Какую меру ответственности несут режиссеры, сценаристы, артисты не только перед зрителем, но и перед самим кинематографом? Где та грань, когда продажа билетов становится важнее диалога со зрителем, где та грань, когда прибыль становится важнее творчества, где та грань, когда гонорары становятся важнее принципов? Где заканчивается свобода и начинается вседозволенность?
Поставленные вопросы справедливы и достойны глубокого вдумчивого ответа, как самих кинематографистов, так и всего общества в целом, том числе представителей власти, науки и религии.
Данную тему я попытаюсь представить в богословской перспективе, поэтому для начало хотелось бы дать богословское осмысление термина «свобода».
В одной замечательной работе «Православное видение нравственного богословия», философ, доктор богословия, Павел Евдокимов, говоря о свободе подчеркивает: «Должно различать формальную свободу «от», т.е. всего того что может ее ограничивать, от свободы позитивной «для», связывающей себя с целью, в данном случае с Добром»[1]. Давая определение «свободе», он же формулирует тезис: «Свобода это среда в которой или посредством которой реализуется человеческая личность»[2].
Так как же в богословской науке она понимается? Что кроется за этим термином? Как его понимали авторы Священного Писания, отцы патристы и современные богословы?
Отвечая на эти вопросы нам придется найти и раскрыть для себя учение Церкви о Боге, о человеке, о спасении т.е. теологию, антропологию, сотериологию и другие аспекты христианской догматики.
Забегая вперед нужно сказать, что именно богословие рассматривает свободу как один из составляющих критериев понимания образа Божия в человеке. В этом контексте стоит привести высказывание современного богослова Виктора Аксючица: «Мир создан Богом Личным (Свободным), и личность в человеке – образ и подобие Творца. Характер свободного личностного общения и задаёт конституцию бытия»[3]. То есть на основе этого строится вся история человеческого бытия ее движение и цель.
Воплотившийся Господь Иисус Христос неоднократно подчеркивает это в своих словах, обращенных к ученикам: «…и познаете истину и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32); «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8, 36); «…итак, сыны свободны» (Мф. 17, 26).
Апостол Павел обращаясь к первым христианам Галатской Церкви пишет: «К свободе призваны вы, братья, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5. 13) Об этом пишет и апостол Петр в своем соборном послании: «…как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии» (1 Пет. 2, 16). Этим самым апостолы показывают, что свобода это и дар, это и цель. Свобода — творческая сила, способность совершать добро, развиваться, возрастать, уподобляться Богу. В приведенных цитатах очень ясно, отражена опасность неправильного понимания свободы, которая уже тогда могла интерпретироваться как вседозволенность, распущенность или как выражается апостол Павел «повод к угождению плоти». И часто такие крайности имели место, и в античности, и эпоху иллюменистов и в новое время. Встречаются они, к сожалению, и в современном мире.
Евангелия раскрывает нам что только Божественная Истина и служение ей привносит «подлинную свободу». «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно мои ученики и познаете истину, и истина сделает вас свободными», (Ин. 8. 31-32), говорит Господь. «Участвуя в божественной свободе, свобода человеческая обретает силу творить добро и таким образом она может переживаться как таинство свободы, которое освобождает (раскрывает) Добро человеческого естества, и возводит его до высоты дитя Божия, желающего жить в Боге»[4], рассуждает Павел Евдокимов.
Святые отцы понимали свободу как некое духовное состояние, как освобождение от греха. Святитель Григорий Нисский пишет: «Наклонность к худому происходит не извне, по какой-либо понуждающей необходимости, но вместе с соизволением на зло является самое зло. Оно тогда приходит в бытие, когда избираем его. Само же по себе, самостоятельно, вне произвола, зло нигде не находится. Этим раскрывается самостоятельная и свободная сила, какую Господь даровал естеству человеческому. Раскрывается для того, чтобы от нашего произволения зависело все доброе и злое»[5]. Очень прекрасно об этом пишет преподобный Симеон Новый Богослов, как бы от первого лица : «Но не желающего Я никогда не принуждаю, а хочу, чтобы служение повинующихся Мне было свободным, самопроизвольным»[6]. В другом месте, он используя известное ему и его современникам состояние рабства, сравнивает свободу как освобождение от оков греха: «Само собой разумеется, что когда кто освобождает кого, освобождает, от рабства. Поэтому и апостол говорит: «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос» (Гал. 5, 1), чем показывает, что получившие этот дар освободились от рабства, находясь в котором они не были самовластны»[7]. Преподобный Авва Исайя в этом же ключе пишет: « В памяти того, кому дарована свобода, уже не возобновляются страстью согрешения, сделанный им прежде»[8]. Можно привести высказывания еще многих других учителей и отцов Церкви, которые единогласно свидетельствуют о «свободе», как о духовном состоянии выражающемся в неспособности грешить, чем в полной мере изначально обладает Бог.
Более близкие к нам философы, писатели, богословы, также уделяли этой теме большое внимание. Мы уже упоминали Павла Евдокимова и Виктора Аксючица. О свободе писал и другой русской философ, писатель и публицист Иван Алекскадрович Ильин: «Без этой свободы человеческая жизнь не имеет ни смысла, ни достоинства, и это самое главное. Смысл жизни в том, чтобы любить, творить и молиться. И вот без свободы нельзя ни молиться, ни творить, ни любить»[9].
Николай Александрович Бердяева, которого можно назвать философом свободы, пишет в своей книги «Философия свободного духа», что: «Свобода привела меня ко Христу, и я не знаю других путей ко Христу, кроме свободы»[10]. И далее он пишет: «те которые ушли от христианства авторитета, могут вернуться лишь к христианству свободы»[11].
Эти высказывания почти современных нам философов и богослов, раскрывают перед нами доступными фразами ценность свободы, но свободы в христианском ее понимании.
Вседозволенность, как полная безграничная свобода действий, осуждалась и осуждается нормальным, вменяемым обществом, государством и людьми. Апостол Павел пишет: «все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор 10, 26) и этим здравомыслием на интуитивном уровне руководствуется все человечество. Даже в эпоху просвещения, когда зарождались революционные идеи и нигилистические веяния вседозволенность порицалась. Очень ярко выразил это на примере воспитания ребенка Ж.Ж. Руссо, один из вдохновителей анархизма : «Знаете ли, какой самый верный способ сделать вашего ребенка несчастным?», спрашивает он. И сам же отвечает: «Это — приучить его не встречать ни в чем отказа; так как желания его постоянно будут возрастать вследствие легкости удовлетворения их, то рано или поздно невозможность вынудит вас, помимо вашей воли, прибегнуть к отказу, и эти непривычные отказы принесут ему больше мучений, чем самое лишение того, чего он желает. Сначала он захочет получить палку, которую вы держите, скоро он запросит ваши часы, затем запросит птицу, которая летит перед ним, запросит звезду, которую видит на небе, запросит все, что только увидит; если вы не Бог, как вы его удовлетворите?
Как представить, чтобы ребенок, обуреваемый таким образом гневом и пожираемый самыми раздражающими страстями, мог быть когда-нибудь счастлив? Какое уж тут счастье! Он одновременно и деспот, и в то же время самый низкий из рабов, самая жалкая из тварей. Я видел детей, воспитанных таким образом; они желали, чтобы им плечом своротили с места дом, чтобы дали петуха, которого они видели на шпице колокольни, чтобы остановили шествие полка и дали им подольше послушать барабанный бой, и, если не спешили им повиноваться, они оглашали криками воздух, не желая никого слушать. Все тщетно хлопотали угодить им; так как вследствие легкости исполнения желания их усиливались, то они упорно настаивали на вещах невозможных и всюду находили себе только противоречия и препятствия, муку и скорбь. Вечно бранясь, вечно своевольничая, вечно злясь, они целые дни проводили в криках и жалобах. Могли ли они быть существами вполне счастливыми? Соединение слабости и господства порождает лишь безумие и бедствия. Из двух избалованных детей один бьет стол, другой заставляет бичевать море: им придется много бичевать и бить, прежде чем они будут жить довольными»[12]. В последнем можно усомниться и это будет вполне справедливо, ведь вседозволенность не приносит успокоения и реализации, а только усугубляет тягу к наслаждениям и удовольствиям.
Я привел такую длинную цитату специально, чтобы образно можно было себе представить, что происходит и в случае с творческими личностями, прикрывающимися свободой и вседозволенностью, экранизирующими вещи аморального, жестокого, а порой и насильственного характера. Проблема ненасытности, которую так хорошо передал Руссо, приводит в конечном итоге к саморазрушению, к гибели человеческой личности в бури страстей и пороков. И как справедливо замечает французский педагог, все закладывается в детском возрасте, в неправильном воспитании.
Кто-то может возразить: причем здесь детские капризы с свободой творческой реализации? И оказывается, связь-то самая, что ни есть прямая. Человек не научившийся ограничивать себя в детстве, продолжает вредничать и во взрослой жизни, но уже более замаскированно и изящно. Часто это бывают и талантливые художники, живущие на поводу своих прихотей и создающие для себя, для своего удовольствия, ублажая свои амбиции. В этом случае мы встречаем очень выраженный эгоизм и самолюбование, а не желание послужить ближнему, принести пользу или порадовать зрителя.
«История искусства показывает, что все, что создавалось – возникло исключительно потому, что это было кому-то нужно»[13], размышляет известный чешский режиссер Иржи Менцель. И он же предполагает: «Возможно, фильмы снимаются только для зрителей и славы. Но и это не факт. Чаще всего фильмы снимаются дешевым путем – и содержат они в себе дешевые мысли. Но если вы решили снимать фильмы для людей – вы не должны оскорблять их, преподнося дешевые фильмы для дешевой публики. И я придерживался этого правила с самого начала»[14]. Рассказывая о своем подходе к творчеству он исповедует что, или вернее кто, был его ориентиром. «Моя мама была дамской портной, создавала одежду для женщин, а отец был интеллектуалом, очень образованным человеком. И еще когда я учился в высшем учебном заведении – решил, что буду снимать такие фильмы, которые будет понимать моя мама, но и чтобы мне одновременно не приходилось стыдиться перед своим отцом»[15]. К этому высказыванию я бы добавил еще «и перед своим духовником, то есть духовным отцом». Вот если этим правилом руководствовались бы современные режиссеры, актеры, сценаристы то хороших добрых фильмов было бы намного больше, как намного больше хороших, добрых матерей.
В том что существуют мерзостные картины, подчас виновны и зрители. Ибо в потребительском обществе, в котором мы живем, очень многое зависит от спроса. Есть спрос, будут вам и фильмы ужасов, боевики, порнография. Есть покупатель, будет и товар. Вот если бы не смотрели и не покупали такие картины, то снизился бы существенно и запрос на них. Как это осуществить? Как с этим бороться? Какие методы принять?
Ответы на эти вопросы поступают и по государственной и церковной линии. И борьба вроде ведется, и профилактика соответствующая, но результаты не всегда радуют, а порой и огорчают. Все попытки часто заканчиваются фиаско. Только закроют в одном месте лавочки, появляются в другом, забанят вредоносный сайт, как появляются другие 10, запретят тот или иной фильм, что редко бывает, экранизируют более изысканный и завуалированный в своей жестокости, но к которому даже специалисты не придерутся. Пока идут презентации, показ и оценивание, сколько зла может он причинить? Сколько душ покалечить?
Проблема и в данном случае сводится к воспитанию, к духовному руководству, к привитию высоких, моральных ценностей, к способности воспринимать и жить в подлинной Свободе, принимать или отвергать Добро и Зло. И это касается всех возрастных категорий, всех, я употреблю старое выражение, сословий, всех образовательных и социальных уровней.
Иеромонах Иосиф Павлинчук
